skuzn: (Default)
Некоторое время назад я написал панегирик журналу "Афиша"
В этом панегирике я, кажется, забыл написать важную вещь: у журнала "Афиша" всегда была идеология. И заключалась она в том, что если немного поднапрячься, пришпорить воображение и по-буддийски приложить его к действительности, то можно увидеть Москву как нормальный европейский город. С клубами, ресторанами, музеями, кинотеатрами и всем таким прочим. И если эту Москву постараться увидеть, то она может возникнуть в реальности - потому что, как мы знаем, дух сильнее материи.
Точно таким же образом КоммерсантЪ создавал образ нового русского бизнесмена, европейца и любителя апельсинового сока по утрам.
Вообще пафос "еще немного - и Москва станет европейским городом!" - один из самых важных трендов конца девяностых. И "Афиша", даром что выходила в двутысячные, этот тренд сполна воплотила. И в какой-то момент стало даже казаться, что дух в очередной раз победил материю неизвестным науке способом - все то, что мы придумывали себе году в 1999 стало появляться - арт-хаусные кинотеатры, кофейни, веранды, правильные магазины и правильная молодежь.
Я и сам лет десять назад приложил много усилий, чтобы азиатское и артхаусное кино выходило в московском прокате раньше, чем в американском. И сам радовался и гордился, когда большим экраном пошла, скажем, "Танцующая в темноте", а Такеши Китано появился на московских билбордах.
Казалось, мы победили, мы изменили этот город.
Это было так важно, что можно было закрывать глаза на политику, на взяточников-ментов, на гомофобию, на коррупцию. Можно было говорить себе: "Столько всего изменилось, это тоже обязательно измениться. В конце концов и в Европе все не так уж идеально... и на солнце есть пятна. Пойдемтся лучше выпьем по чашечке кофе в новой кофейне"

У каждого поколения - своя история. Но частый российский сюжет - это сюжет о дающей силу иллюизии и о ее утрате. И только эта утрата полностью конструирует поколение.
Так август 1968 год создал шестидесятников, а кризис 1998 года - поколение девяностых
"Мы живем в европейском городе" было главной иллюзией поколения двутысячных (во всяком случае - в Москве)
Точно также в шестидесятые люди верили в "социализм с человеческим лицом", а в девяностые - в либерализм европейского типа и вхождение в семью "цивилизованных народов"
В двутысячные нам казалось, что мы живем в европейском городе. Или - вот-вот будем жить.

А потом вдруг возникло чувство, что ничего не получилось.
И вот, в последнем номере "Афиши" Юра Сапрыкин рассказывает о том, что же не получилось - и его колонка выглядит почти что редакционным комментарием:
В Москве, даже в отсутствие моря, можно купить яхту размером с авианосец «Энтерпрайз» — но нельзя купить возможность просто погулять около дома. В Москве, сколько бы ни было у тебя пентхаусов, нельзя выйти из дома в туфлях на босу ногу, зайти в кафе на углу, выпить вкусный кофе со свежим круассаном, обсудить с барменом вчерашний футбол, пожелать доброго дня девушке за соседним столиком и чтобы она улыбнулась в ответ. Пройтись по парку рядом с домом, слушая, как поют птицы. Посидеть на лавочке у реки. Доехать до работы на велосипеде — а на обратном пути купить у знакомого зеленщика свежих, пахнущих солнцем салатных листьев. Обустраивая концепт-сторы и выставочные пространства, мы как-то позабыли, что жизнь по большей части не в них проходит, а вот вещей, из которых состоит ее нормальное ежеминутное течение, в этом городе нет. Почему-то здесь проще открыть сеть из тысячи кофеен, чем одну, но хорошую, и легче построить небоскреб с пентхаусами, чем поставить удобную лавочку в сквере (не говоря уж о том, чтобы разбить этот сквер). И если попытаться по традиции «Афиши» сделать прогноз, ­когда ситуация изменится к лучшему, — то он таков: кажется, уже никогда.

Так кончается десятилетие.
Неважно, что Москва не изменилась; неважно, что в комментах люди написали, что вот в их нейборхуде можно зайти в кафе на углу и улыбнуться девушке; неважно, что множество людей испытывало раньше те же чувства, что и Сопрыкин - просто только теперь журнал "Афиша" признался в крушени своей главной городской идеи, главной иллюзии своего поколения.
И вот теперь можно ждать нового "Ожога", "Сердца пармы" или "Generation П"
Поколение состоялось.
skuzn: (Default)
В ночь с пятницы на субботу был на вечеринке в честь десятилетия "Афиши".
Там было хорошо. Много хороших людей и доброжелательная атмосфера.
Мне немного не хватало безобразий, но, возможно, я просто ушел слишком рано - в полчетвертого.
Я уже много лет толком не читаю журнал «Афиша», да и с людьми, которые там работают вижусь очень редко (если не считать Димы Степанова из Афиши Digital). Наверно, поэтому я по-настоящему задумался про «Афишу» только в связи с этой вечеринкой. И тут выяснилось, что за последние двадцать лет было только два больших издательских проекта, которые стали по-настоящему успешными: «Коммерсантъ» и «Афиша».
Оба начинали не с лицензирования существующих западных изданий и не с трансформации советских, а с попытки заполнить пустующую нишу на российском рынке, создав свой бренд. У обоих эти издания не только оказались успешными, но и дали свое имя всему издательскому дому, который из них вырос. У обоих оригинальное издание до сих пор во многом остается лидером - и в своей нише, и среди других изданий своих ИД.
В восьмидесятые-девяностые было много изданий, которые удачно стартовали. Некоторые из них продолжают существовать на обочине издательского процесса (как Speed-Info). Другие – исчезли, но стали легендой – как журнал «Птюч» или полоса «Искусство» газеты «Сегодня». Но никому, кроме «Коммерсанта» и «Афиши», не удалось свой успех закрепить и развить.
Наверное, дело в том, что оба не просто были успешны в своей нише – они, по большому счету, эту нишу создали. Ниша эта оказалась значительной и устойчивой, поэтому и «КоммерсантЪ» и «Афиша» могли на протяжении долгих лет сохранять верность себе и своей аудитории, не пытались «провести радикальную перезагрузку» или перепозиционировать себя на рынке. «Птючу» или «Сегодня» это не удалось – по разным причинам, частно не зависящим от редакции.
Сходство «Коммерсанта» и «Афиши» еще и в том, что оба издания помогли сформировать новый класс – «Коммерсант» был изданием для «деловых людей», а «Афиша» стала журналом для молодежи, пережившей кризис 1998 года и поверивших в то, что в Москве можно жить как в нормальном модном европейском городе. Отдельный вопрос, насколько Москва в самом деле похожа на модный европейский город – но ведь и деловые люди девяностых не совсем напоминали тот образ, который создавал «КоммерсантЪ»
«КоммерсантЪ» долгие годы наследовал перестроечной интеллектуальной журналистике – хлесткие заголовки, постмодернисткая ирония, позиция «над схваткой». Точно так же «Афиша» наследует лучшим образцам авторской журналистики девяностых – декларировано-субъективная личная позиция обозревателей, стремление превратить заметку в «текст», в произведение литературы. И еще – искренняя любовь лучших авторов «Афиши» к тому, о чем они пишут: я сплошь и рядом могу не соглашаться в оценках с Ромой Волобуевым или Левой Данилкиным, но продолжаю их читать, потому что их лучшие тексты – всегда про любовь. Ну, а про любовь всегда интересно.

Я люблю, когда журналисты пишут про кино и книжки так, что видно: они пишут про любовь. Честно говоря, это лучшее что было в журналистике девяностых – и то, чего мне так не хватает сегодня почти везде.
про журналистику девяностых )
Отдельное спасибо Илье Ценциперу – потому что начинался этот проект на моих глазах (тогда он назывался «Вечерней Москвой») и ничто не предвещало такого успеха. Ничего - кроме ценциперовской харизмы и его внутренней убежденности в своей правоте.
Я начал с того, что долго перечислял разные формальные обоснования успешности проекта: сделали нишу, удержали, развились в издательский дом и так далее. Но главной приметой, конечно, является то, что сотрудники «Афиши» – даже бывшие! – продолжают гордиться принадлежностью к проекту.
Наверно, поэтому и праздник у них удался!
С днем рождения, «Афиша»!
skuzn: (Default)


Коммерсантовский журналист Михаил Зыгарь рассказывал в Алуште о своей книге, а потом я ее стащил у организаторов и всю прочел не отрываясь. Это книга репортажей из горячих точек и про горячие точки - и она очень хорошая. На то есть несколько причин.
Своей задачей Зыгарь считает развенчание мифов - и в книге доказывает, что Бин Ладен - это не столько человек, сколько брэнд; противостояние вокруг Бронзового солдата выгодно всем; в ближневосточном конфликте нет борьбы за мир, а есть борьба за войну и так далее. Разоблагчение мифов всегда приятно читать - проводи его Ролан Барт или коммерсантовский репортер. Однако разоблачение мифов часто оказывается первым шагом к созданию новых мифов - и тезис "участие Бин Ладена в 11 сентября не доказано до сих пор" незаметно превращается в "11 сентября организовал Джордж Буш". У Михаила Зыгаря этого не происходит - он честно рассказывает, как миф создается, а конспирологических теорий не придумывает
На самом деле это - следствие главного достоинства репортажей Зыгаря. Он делает то, что мало кто умеет (и любит) делать в современной российской журналистике: рассказывает истории о живых людях. Рассказывает честно и талантливо - и, возможно, поэтому этих людей все время нестерпимо жалко.
Моя любимая статья - не об Андижане (самый знаменитый цикл Зыгаря) и не о Бин Ладене. Я три раза перечитал интервью с американскими солдатами, на пару дней прилетевших в Катар из Ирака - в увольнительную. К сожалению, я не нашел эту статью в сети, а пересказывать ее бесполезно: это рассказ о двух очень наивных и, в сущности, неплохих парнях, которые одновременно верят в то, что народ Ирака благодарен им за освобождение от мистера Хусейна и в то, что у любого иракского фермера в канаве может лежать пулемет, из которого он будет стреять по их самолету. Я совершенно не могу ее пересказать, честное слово - просто поверьте мне, этих парней очень жалко. По крайней мере - одного из них, который пошел в армию, чтобы заработать на колледж, после полутора лет службы попал в Ирак, летает на транспортном самолете, знает, что стрелять в людей никогда не может быть забавно и старется верить, что все, что он делает - он делает для защиты своей страны и помощи простым иракским парням.
В свое время моя подруга, турецкая журналистка, прошедшая Чечню, Югославию и Африку, сказала мне: "сначала едешь туда, чтобы разобраться - где хорошие и где плохие парни. А потом понимаешь, что среди политиков нет хороших парней, обе стороны стоят друг друга, а в проигрыше всегда оказываются обычные люди"
Михаил Зыгарь и рассказывает о простых людях - и этот правдивый рассказ не только помогает развенчать старые мифы, но и не позволяет сочинять новые им на смену.

Здесь несколько глав из книги, на мой взгляд - не самых лучших.
Здесь книгу можно купить
skuzn: (Default)
Алена Лыбченко, воскресшая в Большом Городе в пику журналу "Гала" и лично Маше Гессен, привлекла внимание к истории ухода Шахри Амирхановой из Harper's Bazaar.
Впрочем, Алену можно не читать, ограничившись двумя колонками Шахри - декабрьской и прощальной январской. Вторую колонку по причине краткости трудно цитировать (как говориться, "это надо видеть"), лучший фрагмент первой колонки вот такой:
Еще несколько страниц в моем настольном календаре, и закончится этот год. Самый сложный, самый интересный, самый странный, самый захватывающий год в моей жизни. Год, который заставил меня вылезти из моей кожи и вывернуть себя наизнанку: все эти мысли, настолько противоречащие реальности, в которой я пребывала, что я долгое время запрещала себе в них копаться; всю эту боль, с которой я жила такдолго, что уже перестала ее различать и ощущать; и эти чувства,которые, если им следовать, в корне перевернули бы привычный ход вещей. Но, ты знаешь, самое ужасное преступление, которое может совершитьчеловек, – это пойти на компромисс со своим сердцем и совестью. В этот момент его жизнь превращается в существование. Оно может быть комфортным, уютным, удобным и даже местами очень интересным, – но это существование, а не жизнь. Я знаю, что я достойна большего. Мы достойны большего. Потому что, ты знаешь, жизнь – одна.
В моей жизни я никогда не смирюсь с людьми, которые ставят амбиции выше эмоций, материальное выше духовного, бизнес-планы выше идей. Меня тошнит от вида стареющих скучающих мужчин в компании циничных малолетних девушек, которые забыли, о чем они когда-то мечтали. Мне больно смотреть на всех этих «чьих-то жен», которые зализывают раны семейной жизни в салонах красоты, бутиках и на светских раутах. Меня передергивает от хамства, грязи, злости и лжи, которую ежедневно выливают на нас из телевизора, желтой прессы и всех этих книжек про так называемое высшее общество. Мне страшно от того, каких героев и примерыдля подражания мы выбираем себе сегодня. Я никогда не стану тенью и отголоском этого времени.
И нет, я не собираюсь менять мир. В своем развитии я еще очень далека от таких честолюбивых порывов, а истинной властью что-то менять, создавать, творить обладает только тот, кто имеет власть над собой. Мне в этом плане точно есть над чем работать.

Злые языки скажут - ей сорвало крышу от денег, власти или наркотиков.
Мне больше нравится романтическая версия про девушку, которая смогла поменять свою жизнь.
Конечно, я тут пристрастен. Шахри, еще со времен давнего Кинотавра, казалась мне приятной собеседницей и вменяемым человеком. Более того - три года назад я написал статью про ее редакторскую колонку (нет, вы не подумайте, что редакторские колонки в глянцевых журналах -мое любимое чтение... просто так вышло). Статья была про Шахри, Алексея Фомина и Митю Кузьмина (что само по себе смешно) - но, главное, у меня сохранился фрагмент этой старой колонки:
Если выйти за границы глянцевого мира, все эти страсти по красивой жизни покажутся непростительно наивными, когда в это же время мы окажемся свидетелями того, как в глупых войнах гибнут дети, когда мы каждый день сражаемся на маленьких войнах внутри себя против грубости внешнего мира, когда мораль и идеалы растворяются в хаотичной гонке за место под солнцем. Но если просто поверить в то, что мы прекрасные и великие, что красота спасет мир и что есть люди, создающие красоту и готовые делиться ею совсеми, собственной жизнью вдохновлять свое поколение и показывать новые пути, то глянцевый мир - это единственная правильная реальность.

В свое время меня впечатлило, что в отличие от многих своих коллег, Шахри не забывает о том, что где-то гибнут дети.

После этой цитаты история увольнения Шахри Амирхановой приобретает законченность.
Три года назад она верила, что красота, о которой пишет журнал Haprep's Bazaar, и есть та самая, достоевская, которая спасет мир.
В какой-то момент она больше не смогла в это верить - и ушла.

Вот и все.
skuzn: (Default)
0. История
1. Албанц - хамка и она в этой истории неинтересна.
2. Это история не про политику, а про журналистику. При этом сразу скажу, что тезис Арутюнян о том, что российские журналисты ленятся проверять факты и вообще мало профессиональны совершенно верен.
Интересна здесь ситуация, в которой оказалась Аня Арутюнян, и позиция, которую она занимает
3. Арутюнян - и в статье, и во время беседы - пытается занимать по отношению к российской журналистике позицию внешнего наблюдателя. Потому что получив свое американское журналистское образование, знает, что работать так, как работает подавляющее большинство ее российских коллег - просто стыдно.
4. При этом она сама остается российской журналисткой и это отлично осознает. Она сама не проверяет факты, когда пишет о Политковской. В ее статье чувствуется обычная российская протестность - в данном случае, не против власти (как у Албанц или покойной Политковской), а против своего социального круга или против социального круга своих родителей. Более того, по меркам американской журналистики писать о проблемах журналистики на примере только что убитого коллеги - чудовищный моветон.
Иными словами, Аня Арутюнян написала (по-английски) типичную российскую журналистскую статью о том, что типичная российская журналистика - плоха.
Мой покойный стэнфордский профессор заставил бы меня такую статью переписать. Я думаю, профессора в нью-йоркской школе, где училась Аня - тоже.
5. Я пишу об этом так подробно, потому что мне - по старой памяти - тоже не все равно про российскую журналистику. И еще потому, что вернувшись пять лет назад из Америки, я оказался в такой же ситуации что и Арутюнян: писать как раньше я уже не хотел, писать как надо - не мог по множеству причин, не в последнюю очередь - материальных. Семья, двое детей.. ну, вы понимаете.
Хорошая статья требует большого труда, а платят за нее столько же, сколько за плохую.
К сожалению, после Америки (как после любого нового опыта) критерии хорошей журналистики сдвигаются. Быть хорошим журналистом - очень трудно. У меня не хватило сил - и я предпочел заняться другими делами.
Ане Арутюнян хочется пожелать, чтобы у нее сил хватило.
Албанц мне пожелать абсолютно нечего.

updt Фамилия Евгении Албац написана с ошибкой без задней мысли. Я всю жизнь делаю ошбики в фамилиях. В детстве я был уверен, что героя какой-то книжки зовут не Ибрагим, а Ибергим.
Приношу г-же Альбац свои извинения и не меняю текст, чтобы было понятно законное возмущение комментаторов

Profile

skuzn: (Default)
skuzn

March 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122 232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 11:03 am
Powered by Dreamwidth Studios