skuzn: (Default)
Американской ночью я написал две текста, проснулся - они уже стоят:
Мы любили его
Вместо некролога
При этом все время ощущение, что я не сказал что-то важное. Хотя добавить, в общем-то, нечего: я в самом деле его очень любил, и он в самом деле очень много сделал для меня - и как писатель, и как человек.

PS Собирался уже отправить в журнал пост, как вспомнил, что мне все время хотелось ему сказать спасибо за то, что я стал водить машину - хотя это, конечно, вроде пустяк, но для меня было каким-то важным жизненным рубежом.
Дело было так
Первый раз в жизни я прилетл в Америку по его приглашению - прочесть несколько лекций в Университете Джорджа Мейсона. В аэропорту Аксенов встретил меня на новом "ягуаре".
Вы представьте: прилетаю я в Америку, а там - Аксенов на "ягуаре"!
И вот, он говорит мне: "Сережа, у нас в семье две машины, так что берите, катайтесь!"
А я ему отвечаю: "Простите, Василий Павлович, но я не умею водить"
И стало мне так стыдно, что я упустил такой шанс: проехать по Америке (!) за рулем "ягуара" (!!) самого Аксенова (!!!).
Тогда я и решил, что научусь водить машину.
skuzn: (Default)
В течение последних суток чуть не упал Гугль и почти упал Твиттер в связи с запросами о смерти Майкла Джексона. Моя френдлента отреагировала полдюжиной шуток, большей частью довольно остроумных. Неудивительно: кто ж из нашего референтного круга любил Майкла Джексона? Особенно - последние 15 лет?
Я, наверное, кроме "Триллера" и ни одного клипа его не видел, и про походку-луноход все больше в жанре "Рабинович напел" знаю. Поэтому думаю сейчас о другом.
Чем, собственно, знаменит Майкл Джексон? Сменой цвета кожи, пластическими операциями, странными фобиями, подозреними в педофилии и поместьем, названным в честь Питера Пена. Еще он писал песни, но я их толком не знаю.
Но чем больше я думаю про все эти операции, фобии и детишек, которых он (якобы) совратил, тем страшнее мне становиться. Это ж какого размера должна была быть дыра внутри, чтобы ее приходилось так заделывать! Это что же с ним было в детстве или там в предыдущей жизни, чтобы в этой он дошел до такого состояния, что на нем последние годы буквально лица не было!
И вот этот огромный Икс, эта неизвестная величина, эта сокрытая от наших глаз черная дыра настолько пугает, что Джексона становиться по-настоящему жалко - и даже неясно, какого Джексона жалко больше: маленького мальчика, которым он был когда-то, или священного монстра, которым он стал.
И, наверное, последний штрих к этой картине добавляет то, что сострадать ему, пока он был жив, мне и в голову не приходило, а многим не приходит и сегодня.
Пусть ему будет хорошо там, где он сейчас. И пусть там, куда он попадет, ему будет лучше, чем было в этой жизни.
skuzn: (Default)
Вернувшись после майских в Москву, узнал, что умер поэт и филолог Лев Лосев. Ни некролога, ни даже заметки на 9 дней я написать не успел, поэтому пишу сюда – небольшой мемуар его памяти.

Несколько дней назад мне понадобился е-мэйл одного московского литератора. Я запустил поиск в Gmail'e на его фамилию и вдруг вылезло лосевское письмо, с предупреждением о вирусе, разосланное им лет 5 назад по всей адресной книжке.
Почему-то меня это впечатлило, словно привет от умершего. Хотя, конечно, никаким приветом это не было, да и быть не могло: слишком мало мы были знакомы.
Впервые я увидел это сочетание «Лев Лосев» на титульном листе «Части речи» Бродского, где было написано, что сборник подготовлен Владимиром Марамзиным и Львом Лосевым. Так, на долгие годы Лосев оказался для меня связан с Бродским: я до сих пор помню какие-то куски "Меньше чем единицы" в лосевском, а не в каноническом голышевском.
Неслучайно первое лосевское стихотворение было тоже про Бродского, в полухинской книжке. Оно показалось мне тогда не только написанным с любовью, но еще и совершенно виртуозным с точки зрения понимания основных мотивов поэзии Бродского. К тому моменту я уже знал, что Лосев - филолог, автор нескольких статей о Бродском (которым я тоже тогда занимался).
Благодаря этому мы и познакомились, году в 1995, на какой-то филологической конференции в Варшаве. Вечером большой толпой все отправились пить – я, наверное, был самым молодым из всех и не меньше, чем сочетанием водки с пивом, был возбужден тем, что сижу за одним столом с людьми, которые знали Довлатова и знают Бродского. Там было много народу, и все совершенно замечательные, но Лосев почему-то запомнился мне больше всех.
В частности, он рассказал две совершенно довлатовские – в стиле «Записок для IBM» - истории, которые я с тех нежно люблю и вот уже почти 15 лет пересказываю.
Первая – о том, как Лосев читая лекцию по «Братьям Карамазовым» объясняет что-то про братьев и, по-семиотически желая блеснуть знанием специфики американской жестикуляции, не загибает пальцы (как это делают в России), а разгибает их, как в Америке. Разумеется, когда он доходит до Алеши, он выставляет вперед средний палец и начинает объяснять что-то про православие, к восторгу студентов показывая им fuck.
Вторая история – о «новом русском», который зашел к Лосеву познакомиться и рассказать, что купил сыну сеть праченых в Нью-Йорке, но хочет дать ему образование. Он спрашивал Лосева, сколько надо занести, чтобы Дартмут принял его сына и отказывался верить, что здесь так не принято. «А если я пожертвую миллион?» - спросил он и Лосев послал его обсуждать это на более высокий уровень университетского начальства. Новый русский, впрочем, не уходил, потому что соскучился по общению, звал Лосева приезжать к нему и сетовал, что тот не играет в поло или в гольф (не помню точно). В конце концов, он пожаловался на то, что в Париже никто не понимает по-русски и рассказал, как звонил из номера своего парижского отеля своему адвокату в Нью-Йорк, чтобы тот перезвонил на рецепшн и заказал еду в номер. (Эта история казалась мне очень смешной лет десять, пока я не позвонил из Испании Анюте [livejournal.com profile] gazelka Школьник, чтобы она объяснила официанту, что нам в конце концов нужно подать счет - английский, французский и язык жестов не работали).
Потом умер Бродский, а я купил книжку Лосева про Карла и Клару – и тут-то выяснилось, что Лосев не только умный филолог и хороший собеседник, но и прекрасный поэт. За лето 1996 года я прочел ее от корки до корки и фактически выучил наизусть. Потом я даже назвал ее лучшим поэтическим сборником года в радикально-молодежном журнале ОМ - уж не знаю, нафиг сдался его читателям Лосев. Самому Лосеву я об этом написал и, хочется верить, он порадовался, во всяком случае ответил что-то благожелательное.
На самом деле мы с ним никогда не переписывались – сказалась разница в возрасте, да и вообще, как правило, с поэтами, стихи которых любишь, совершенно не о чем говорить. Время от времени мы передавали друг другу приветы, через знакомую, два года работавшую в Дартмуте, а летом приезжавшую в Москву.
И вот, Лосев умер.
Как видите, мне нечего рассказать о нем, кроме двух его анекдотов. Я не филолог и не могу ничего сказать о его поэзии. Так что остается выразить искренние соболезнования его близким, тем кто знал его лучше меня и любил его стихи также как я.
Вечная память.

Под катом - несколько моих любимых стихотворения Лосева. Все - из книги "Новые сведения о Карле и Кларе"

несколько стихотворений )

Беседа Владимира Марамзина и Киры Сапгир о Лосеве
Рецензии на книгу Лосева о Бродском.
skuzn: (Default)
На прошлой неделе был я - почти проездом - в Нью-Йорке. И с близкой своей подругой гулял по городу, заходя в книжные магазины. Гуляем мы, настроение элегическое, все такое - и тут я вижу, стоят книжечки, частично знакомые, висит фотка автора (незнакомая), имя-фамилия, а дальше - даты жизни: 1962 - 2008
Я аж подпрыгнул:
- Машка, - говорю я, - я же не знал: что, Дэвид Фостер Уоллес умер?
- Ну да, - говорит, - покончил с собой.
- Что, - спрашиваю, - сунул голову в СВЧ-печь?
при чем тут СВЧ-печь?? )
И мне стало еще обидней: человек написал такую страшную, такую прекрасную книгу, и столько людей было ему за нее благодарны - и все равно все как-то плохо у него получилось.
Тут на днях где-то сорок дней - так что вечная ему память.
skuzn: (Default)
Умер Александр Солженицын - и по первым же комментариям видно, что сейчас начнется сведение счетов, возведение монументов и прочее и прочее.
Причина, конечно, в том, что было много разных Солженицыных - в том смысле, что разные люди в разное время по-разному его воспрнимали. Он был совестью после "Иван Денисовича", пророком после "Архипелага", врагом либеральной идеи после Гарвардской речи и так далее. Я слишко молод, чтобы помнить, и недостаточно исследователь, чтобы реконструировать все эти переливы в отношении к нему. Поэтому мне хочется сказать о нескольких Солженицыных, которые были лично у меня.
Read more... )
skuzn: (Default)
Давно хотел рассказать историю о том, как незадолго до своей смерти Александр Зиновьев подписал мне мой самиздатовский, лично переплетенный, экземпляр "Зияющих высот"
Александр Александрович написал буквально следующее:
Сергею Кузнецову с великой благодарностью за такое бесценное сохранение этой книги. Буду это поминть всю жизнь.
23 марта 2006 А. Зиновьев

Перечитывая эту запись я испытываю каждый раз совершенно экстатический восторг перед этим человеком - как в молодости.
Потому что на первый взгляд - это просто вежливая запись. Не подкопаешься. Но если подумать о том, что автор понимает, что жить ему осталось недолго, то его "буду помнить всю жизнь" приобретает какой-то совсем другой оттенок. Вот осталось человеку жить два месяца - и все это время, наряду с разной ненужной информацией, он будет еще помнить про то, как я переплел его книгу. И перед лицом близкой смерти его собственная книга - и уж тем более мои усилия по ее сохранению - представляются несколько смехотворными. И есть в этом какой-то очень зиновьевский цинизм, и мужество, и ирония.
Спасибо ему за эту надпись ( и [livejournal.com profile] foxyunix в особенности) - буду тоже помнить, если не всю жизнь, то долго
skuzn: (Default)
В Париже я проходил мимо витрины издательства L’Age d’Homme – того самого, где, вроде бы, вышли тридцать с лишним лет назад «Зияющие высоты» (то было прописано в Лозанне и мне лень выяснять, переехало оно или парижское - просто тезка швейцарского). В двух витринах из трех не было ни одной книги на русском, а из знакомых авторов попался на глаза только Юлиус Эвола. Третья витрина была за углом и я не стал проверять.

Удаляясь от издательства я задумался о проходящем времени, о Зиновьеве и о том, как много его книги когда-то значили для меня.

Я еще не знал, что в этот день он умер в Москве.

Я прочитал об этом по ссылке от [livejournal.com profile] foxyunix вот здесь. Я знал, что Зиновьев болен и понимал, что довольно скоро услышу эту новость. Но удивило мое чувство, после прочтения заметки [livejournal.com profile] blue_olusha: это была радость и гордость.

Мне было очень приятно прочитать, что до самой смерти Зиновьев так и не стал христианином:
Read more... )
skuzn: (Default)
Умер Роберт Шекли.
Я виделся с ним всего несколько часов, но зато в общей сложности провел, наверное, около месяца своей жизни, читая его книжки. Последний раз, как не смешно, этим летом в Турции.
Писатель, к которому с юности до нынешних дней испытываю теплое чувство. А его идею ротации элит, изложенную в повести про планету Транай, до сих пор считаю крайне верной.
Я думаю, он прожил вполне счастливую жизнь. Я думаю, ему было приятно, что когда в Америке он оказался забыт широкой публикой, у него обнаружилась армия верных поклонников в Восточной Европе.
Хочется верить, что почти до самого конца он радовался жизни.
Пусть он попадет в какое-нибудь хорошее место после смерти.

Полсотни фотографий Шекли из той же серии здесь

Profile

skuzn: (Default)
skuzn

March 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122 232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:45 am
Powered by Dreamwidth Studios